Платон
Read this Russian philosophical dialogue in the original on Самовар — free, no account needed, with an English translation beside the text.
The English is the translation by Benjamin Jowett (1871, revised 1892) and the Russian is В. Н. Карпов's (1863), both in the public domain and both made from the original — so neither is a crib of the other, and each runs complete in its own column. Swipe right on the text to read them side by side, or tap the EN button on the right.
ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ:
АПОЛЛОДОР И ДРУГ АПОЛЛОДОРА, ГЛАВКОН.
ЛИЦА ВВОДНЫЕ:
АРИСТОДЕМ, СОКРАТ, АГАТОН, ФЕДР, ПАВЗАНИЙ, ЭРИКСИМАХ, АРИСТОФАН, ДИОТИМА, АЛКИВИАД.
172.Кажется, я не неприготовлен к рассказу о том, о чём вы спрашиваете меня. Ведь вот недавно случилось мне из своего фалерского дома идти в город, как один из моих знакомых, шедший позади, увидел меня издалека и, желая остановить, шутливо крикнул: Ох этот фалерский Аполлодор! что бы подождать! — Я остановился и подождал. Тогда он сказал: ведь я недавно еще искал тебя, Аполлодор, с намерением распросить о собеседовании Агатона, Сократа, Алкивиада и других, присутствовавших тогда на вечере, — какие B. речи вели они о любви. Мне рассказывал о них некто слышавший это от Финика, сына Филиппова, и говорил, что то же известно и тебе: но в его рассказе не было ничего ясного. Так расскажи мне ты; потому что тебе всего приличнее передавать речи твоего друга. И во-первых, скажи, примолвил он: сам ты участвовал в этой беседе, или нет? — Из твоего вопроса, участвовал ли я, видно уже, что твой рассказчик не рассказал тебе C. ничего ясно, если ты представляешь это собеседование, как дело, происходившее недавно. — И я то же думаю. — Куда мне, Главкон! примолвил я; разве не знаешь, что протекло уже много лет, как Агатон и не приезжал сюда? А тому, как я начал обращаться с Сократом и каждый день ревностно замечать, что̀ он говорит или делает, не прошло еще и трех лет. До этого же времени я бегал, куда 173. случалось, и, думая, будто что-то делаю, был жалче всех, не менее, чем ты теперь с твоею мыслью, что лучше всё делать, нежели философствовать. — Не смейся, прервал он, а скажи мне, когда происходило это собеседование. — Происходило еще во время нашего детства, когда Агатон, выиграв награду первою своею трагедиею, на другой день приносил жертву благодарности вместе со своими хористами. — Стало быть, это было, как видно, очень давно. Кто же тебе пересказывал? не сам ли Сократ? — Нет, клянусь Зевсом, отвечал я; но тот же, кто Финику, — некто Аристодем, Кидатинеец, человек маленький и всегда босоногий. Он был в том собрании, потому что любил Сократа, как мне кажется, больше всех тогдашних. Впрочем, об ином, что слышал от того, после спрашивал я и у Сократа, и он подтвердил, что̀ тот рассказывал. — Почему же, спросил он, ты не расскажешь этого мне? Ведь дорога-то в город такова, что идущих располагает говорить и слушать. — Итак, идучи вместе, мы завели о том речь. Вот причина, что я, как сказал сначала, не неприготовлен к этому. И если C. теперь надобно рассказывать, то должно сделать это; потому что, кроме пользы, которую думаю получить, я вообще бываю чрезвычайно рад, когда или сам говорю что-нибудь о философии, или слушаю других; а что касается до иных речей, особенно каковы они у вас — людей богатых и деловых, то вы надоедаете ими, — и мне жаль друзей ваших; потому что, ничего не делая, вы думаете, будто что-то делаете. Может, и вы со своей стороны почитаете меня несчастным, и я полагаю, что ваше мнение справедливо; только относительно вас-то у меня — не мнение, а знание.
Самовар — the whole library / вся библиотека