Платон
Read this Russian philosophical dialogue in the original on Самовар — free, no account needed, with an English translation beside the text.
The English is the translation by Benjamin Jowett (1871, revised 1892) and the Russian is В. Н. Карпов's (1863), both in the public domain and both made from the original — so neither is a crib of the other, and each runs complete in its own column. Swipe right on the text to read them side by side, or tap the EN button on the right.
ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ:
СОКРАТ И МЕЛИТ.
17.Не знаю, Афиняне, какое впечатление сделали на вас мои обвинители; а я и сам от них едва не забылся: так убедительны были речи их! — хотя правды-то в этих речах, можно сказать, нисколько. Но из многих, взнесенных моими обвинителями наветов, особенно изумил меня тот, что они советовали вам остерегаться, как бы не обмануло вас сильное будто бы мое красноречие; B. потому что не краснея говорить такую ложь, в которой я тотчас же могу обличить их пред вами, доказав самым делом, что у меня нисколько нет красноречия, по моему мнению, есть величайшее бесстыдство. Разве человеком красноречивым называют они того, кто говорит истину? Если эта мысль их; то я конечно мог бы назвать себя ритором, — и не таким как они: потому что они, как сказано, вовсе не говорили правды; а от меня вы услышите совершенную истину. Но вы, Афиняне, клянусь Зевсом, не услышите речи расцвеченной и разукрашенной сентенциями и именами, каковы речи моих обвинителей: C. я стану объясняться вдруг, первыми представляющимися мне словами; ибо уверен, что стану говорить справедливо, — иного ничего не ожидайте от меня. Да и не прилично ведь было бы мне, граждане, представ пред вами в таких летах, наряжать свою речь с заботливостию юноши. Напротив, я прошу и молю вас, Афиняне, о том, чтобы вы не удивлялись и не изъявляли негодования, если буду D. защищать себя таким же языком, каким вслух многим из вас говаривал на площади — при столах меновщиков и в других местах. Дело таково, что имея более семидесяти лет от роду, я ныне в первый раз явился в суд, и потому вовсе незнаком со здешним наречием. Следовательно, как тогда, когда я был бы в самом деле чужеземец, вы позволили бы мне говорить на том наречии и теми оборотами, которые сродны с моим воспитанием: 18. так и теперь, сколько мне по крайней мере кажется, я имею право просить вас, чтобы вы оставили мой образ выражений — худ ли он будет, или хорош, — а смотрели и обращали свое внимание только на то, правду ли я говорю, или нет; ибо добродетель судьи — видеть истину, а ритора — говорить ее!
Самовар — the whole library / вся библиотека